OCTV

Конец шестидесятых. Мы старшеклассники. До школьной финишной ленточки остается почти ничего. Надо закончить девятый и мы уже выпускники. Перспектива всегда обнадеживает и вдохновляет. За окнами весна. Теплый Бакинский ветер запрыгивает в окно кабинета литературы, что на втором этаже 229-ой школы. Ему тоже очень любопытно. У нас идут факультативные занятия, а классная дама Светлана Георгиевна Ягубян рассказывает о Сергее Есенине. Тогда это было очень свежо. Именно на факультативах по литературе мы могли хоть что-то узнавать подробнее про Беллу Ахмадулину, Евгения Евтушенко, Андрея Вознесенского и Роберта Рождественского. Имена были на слуху, но практически достать какой-то из их сборников было просто невозможно. Время от времени кто-то из поэтов появлялся на страницах «Литературной газеты», в журналах «Смена» или «Юность», но этого было так мало…

Это были современники. Ради них мы и ходили на факультатив. Было интересно. А потом вдруг Светлана Георгиевна заговорила про Есенина. Необычного. Не из школьной программы. Заговорила не про березки, а про «Москву кабацкую», про «Черного человека» и «Анну Снегину». Это сейчас все доступно, а тогда…

Когда моя учительница рассказывала про цикл «Персидские мотивы» и пребывание Есенина в Баку, то вдруг я услышал «Есенин был у нас дома». Фраза прозвучала так ровно, что никто ее и не заметил. Просто она очень легко вплелась в рассказ о поэте, и никто из моих друзей не воспринял ее всерьез. Она «не прозвучала».

После занятий я подошел к нашей классной руководительнице:

- Это правда, что Есенин был у вас дома?

- Конечно.

- А вы не могли бы рассказать об этом подробнее?

- Это вопрос уже к моей маме. Это она общалась с ним, когда Сергей Александрович приходил в гости.

Мне, девятикласснику, тогда стыдно было напрашиваться в гости к строгой учительнице. Я постеснялся. Но желание встретиться с мамой Светланы Георгиевны и услышать рассказ о любимом поэте я затаил.

Осуществилась моя мечта через несколько лет. Я уже вернулся из армии и однажды встретился со своей учительницей в метро. Всегда помня про эпизод с Есениным, я попросил учебник Розенталя для самоподготовки в вуз. И она пригласила меня зайти в воскресенье.

Дом на проспекте Ленина. Я долго стоял на противоположной стороне улицы и смотрел на балкон, что на втором этаже. Там когда-то стоял Есенин и смотрел на город. Сейчас я поднимусь по старинным лестницам, и тоже буду стоять на этом же балконе. Как Есенин.

Короткий звонок. Дверь открывает Светлана Георгиевна. Маленькая кругленькая женщина с русой косой, что закручена узелок на затылке. Классический образец прически всех «старых дев» образца второй половины двадцатого столетия. Она ведет меня через лабиринт коммунальных комнат к себе. А вот и ее мама. Полная противоположность дочке. Худенькая ладненькая старая русская женщина. Мне так обидно, что я забыл ее имя… На круглом столе вазочка с вареньем и печенье в хрустальной «лодочке». Пить чай мне совсем не хочется, но это единственный повод задержаться и послушать то, о чем мечталось узнать много лет.

- Георгий, мой муж, работал преподавателем в институте и был близко знаком с Чагиным, главным редактором газеты «Бакинский рабочий». Тебе, наверное, известна та история о том, как они встретились и как Чагин вместе с Сергеем Мироновичем Кировым заменили Персию на Мардакяны? – Она смотрит на меня с любопытством, а я утвердительно киваю. Знаю до мельчайших подробностей. От истории про перепутанные калоши, послужившей более близкому знакомству поэта и журналиста, до колючей проволоки, под которой пришлось ползти Есенину, когда гудела сирена, и прожектора светили в небо. Это был путь в Мардакяны.

- Это хорошо, что ты столько знаешь. Когда Есенин был у нас дома, то мы организовали небольшой литературный вечер. Я играла на пианино, наш сосед по коммунальной квартире – на скрипке, а Есенин читал стихи. Много и разных. Водки на столе не было. Мы пили чай. Курил Есенин на балконе. Ему нравилось смотреть на город сверху вниз. Проспект-то уходит к морю.

- А о чем говорили?

- Обо всем, но больше о литературе. Его интересно было слушать. Особенно когда он читал стихи. Прошло столько лет…

- А в чем была особенность его чтения?

- У него все было по-другому. Сами стихи. Свежие. Чистые. Простые и понятные всем. Однажды был его концерт в филармонии. Публика собралась, а Есенина нет. Прошел час, потом второй. Люди не расходились. Просто вышли из зала и стояли на улице. Курили, разговаривали и ждали. И вдруг он появился. Очень пьяный. А когда увидел эту толпу, то сразу стал другим. Извинился, пригласил всех в зал и начал читать стихи. Он словно протрезвел. А концерт затянулся часа на три. Или больше? Я уже не помню… Расходились глубокой ночью.

- Прошло много лет и вот однажды в «Литературной хронике» В.Белоусова я нашел такие строчки: »В конце сентября – начале октября Чагин ознакомил поэта с трудом и бытом рабочих нефтяных промыслов Баку». Теперь многое становилось еще понятнее. Отец моей учительницы был профессором и преподавал в Институте нефти и химии, это значит, что П.И. Чагин брал с собой педагога вуза для консультаций по промышленным вопросам, ну а ужин – кавказское гостеприимство.

- Этот факт из личной биографии Есенина еще никогда и нигде не публиковался. Мне доводилось видеть и слышать многих исследователей творчества Сергея Александровича Есенина, один из них даже был моим педагогом в институте, но тайну бакинской квартиры, я никому не раскрывал, хотя на работу мой педагог всегда ходил мимо того самого балкона.

Сергей Инин

Сергей Есенин

Архив